Девочка без имени. 5 лет моей жизни в джунглях среди обезьян - Марина Чапман

Однажды охотник остановился совсем рядом с деревом, в котором я пряталась. Я видела его черные ботинки, в которые были заправлены штаны цвета хаки, и слышала, как он взводит курок. Я до сегодняшнего дня помню этот металлический звук и ужас, который тогда ощутила. Охотник поднял ружье и раздался оглушительный выстрел. Я не знаю, во что он целился и попал ли. У меня тряслись руки, и сердце билось так, словно вот-вот выскочит из груди.

Меня в жизни много раз пугали, и я часто боялась. Однако тот случай с охотником я не забуду. Никогда я не чувствовала себя такой маленькой и беззащитной.

Охотники приходили то днем, то ночью. Иногда они появлялись в сумерках и светили фонарями в глаза усталым и сонным животным, чьи испуганные крики разносились по джунглям. Они ловили или убивали всех на своем пути. Иногда они приходили только за обезьянами.

Может показаться, что обезьян сложно поймать, потому что они живут стаями и предупреждают друг друга об опасности. Но охотники хорошо знали их повадки и ловили молодых обезьян, которые могли увлечься играми и потерять бдительность. Молодые обезьяны еще не умели хорошо прятаться, и люди усыпляли их пулями-дротиками со снотворным. Обезьяны падали с дерева, как созревший плод, и попадали в мешки охотников.

Я не могу выразить, как много боли причинили мне эти охотники, как я их ненавидела и ненавижу до сих пор. Я никогда не забуду, как кричат маленькие обезьянки, когда их забирают у матерей. Страшно слышать крики матери, которую разлучают с ребенком, – все равно, говорим мы о животных или о людях. Я видела, как страдали самки обезьян, у которых отняли детенышей. Часто они умирали от горя и тоски.

Матери с детенышами иногда прятались в пустых стволах деревьев, как и я. Я была не в силах им чем-нибудь помочь. Охотники порой забирали самок, если не могли поймать малыша. В этом случае детеныш умирал от голода.

Охотники исчезли из джунглей так же неожиданно, как и появились. В это время прошло несколько сильнейших дождей, как будто природа хотела смыть следы появления людей в джунглях. Меня трудно было удивить тропическими ливнями, которые проливались раз или два в месяц. Но те дожди запомнились мне своей удивительной силой. После дождя вода быстро испарялась из-за жары, и земля в джунглях оставалась сухой. Я помню, что всего несколько раз дождь оказался таким сильным, что все развезло.

Обезьяны, как всегда, почувствовали приближение дождя. За день до ливня стояла страшная жара. Когда я проснулась утром перед бурей, взрослые обезьяны исполняли странный танец. Сначала мне показалось, что это начало игры, но потом, присмотревшись, я поняла, что еще не видела такого танца.

Тем временем поднялся сильный ветер, и небо на горизонте стало черным. Тогда я поняла, что обезьяны исполняли танец дождя. До этого я уже несколько раз переживала сильные ливни. Сначала было страшновато, но когда капли начинали отбивать барабанную дробь на листьях, в лесу наступала приятная прохлада. Я тоже танцевала, чувствуя, как почва превращается в мокрую грязь, которая приятно затягивала ступни ног, словно в болоте. После дождя «пол» у меня в стволе дерева становился влажным, но я была готова пережить эти временные неудобства ради удовольствия от дождя и грязи, в которой можно было поваляться.

Помню, что тогда я подумала: «Ага, будет сильный ливень». Все обитатели джунглей почувствовали приближение опасности и попрятались кто куда.

Ветер засвистел в ветвях, и на землю посыпались листья, плоды и мелкие ветки. Потом послышались звуки падающих капель, которые перешли сначала в громкую барабанную дробь, а потом – в оглушительный шум, за которым ничего не было слышно, и на нас обрушился потоп.

Странно, что я не помню самого ливня. Я пережидала бурю в моем пустом дереве, наблюдая, как по земле текут ручейки воды, превращая почву в грязь. Я помню лишь чувство возбуждения, когда дождь закончился, и я вышла наружу, чтобы исследовать новый, мокрый мир.

После ливня охотники, которые портили жизнь всем обитателям леса, исчезли. И джунгли начали отвоевывать то, что у них отняли.

XIII

Мне сложно говорить о продолжительности разных периодов, но время после исчезновения охотников было самым счастливым временем моей жизни в джунглях и всего моего детства. Я окончательно перестала мечтать о возвращении к людям. Охотники напомнили мне, что люди могут быть подлыми и беспощадными.

Я больше не думала, что принадлежу к роду людей. Я все сильнее любила мою обезьянью семью, особенно некоторых ее членов. У меня появились новые друзья.

Больше всего я общалась с молодыми обезьянками Руди, Ромео и Миа. Конечно, в то время я не называла их этими именами, потому что само понятие имени не имело для меня никакого смысла. Это сейчас я дала животным имена, чтобы было удобней их различать в своих воспоминаниях. Потом я встречала людей с такими именами, и их характер и поведение чем-то напомнили мне моих друзей-обезьян.

Руди выделялся своей неутомимостью и энергией. Он постоянно гонялся за товарищами и всегда их ловил. Поймав обезьяну, он дергал ее за уши. Кроме этого он любил спрятаться, чтобы выскочить из укрытия и испугать.

Это я научила его играть в прятки. Ему очень нравилось, когда я пряталась, а он издавал звук, который означал: «Где ты?» Я неожиданно выпрыгивала из укрытия за стволом дерева, и это его очень веселило. Руди сам научился прятаться на земле или за стволом дерева и с криком выпрыгивал перед ошеломленной обезьяной.

Руди постоянно придумывал разные шутки. Он шумел больше всех, в шутку подавал сигнал об опасности, когда никакой опасности не было и в помине. Это очень раздражало обезьян постарше. Руди любил внимание. Если ему что-то не нравилось, все должны были об этом знать. При этом он всегда был готов покопаться в моих волосах. Правда, у него это не очень хорошо получалось – в итоге мои волосы оказывались еще более спутанными, чем раньше.

В отличие от Руди, Ромео был очень нежным и любил физический контакт. Даже став взрослым, он часто залезал на спину другой обезьяне, которая его носила. Он умел мирить поругавшихся обезьян. Ромео постоянно обнимал меня и что-то бормотал в ухо. Казалось, что он читает мне любовные сонеты.

Я уже упоминала о Дедушке и говорила, что я его очень любила. Но еще больше я любила обезьяну по имени Миа. Мне и сейчас ее очень не хватает. Как и Ромео, Миа была нежной и при этом застенчивой. Она не сразу пошла со мной на контакт. Я заслужила ее любовь (хотя не ставила перед собой такой цели), когда вступилась за нее и стала защищать от более крупных обезьян, которые отталкивали и прогоняли ее. Так началась наша дружба.